Само по себе складывалось.

У меня вообще такое ощущение, что удачные стихи получаются тогда, когда мозг у автора отключен или вообще отсутствует.

Или когда автор в усмерть пьян либо обдолбан.

Кто-то тупо рукой водит.

А ты – типа медиума, ага.

То есть существа вроде и уважаемого.

Но все одно – марионетки, только и умеющей, что делать красивые театральные жесты.

Дерьмо собачье, короче.

Поэтому, повзрослев, я и стал писать прозу.

Она все-таки штука куда более «авторская», чем эти рифмованные колебания мирового эфира.

Мысли, переживания, выражения, словечки…

Вопросы, на которые именно у тебя нет ответа, вот и рисуешь закорючки на бумаге, пытаясь разобраться в происходящем.

Да еще и читателей своими проблемами морочишь, что – тоже не бесполезно.

Хороший читатель, он ведь в чем-то – тупо соавтор, потому как нет двух человек в этом мире, которые воспринимают один и тот же текст совершенно одинаково.

Такие дела.

Короче, там – я точно присутствую.

А стихи – я их лучше почитаю, или забьюсь в уголок, когда Шурик Васильев или Глебушка Самойлов после концерта снова возьмут в руки усталую гитару.

И – помолчу…

…Ребят встретили по дороге, на улице Горького, между «Пушкинской» и «Маяковской».

Человек двенадцать, наверное.

Перераспределили посуду.

Игорь сразу же выбил пробку и сделал огромный, даже по тем меркам, глоток: где-то на половину бутылки одним махом.

Его трясло.

Обсуждение его стихов только что закончилось фантастическим по масштабам нашего сообщества провалом – чего, в принципе, и следовало ожидать.

И вовсе не из-за низкого качества текстов: они-то как раз уровню молодежной литературной студии, даже такой солидной, как при редакции журнала «Юность», вполне соответствовали.

Это – очень мягко сказано, «соответствовали».