А вот как влюбились первый раз в меня, я помню уже весьма и весьма отчетливо и, врать не буду, качественно, ибо произошло сие событие, как бы это помягче сказать, в возрасте куда более зрелом.

После восьмого, если склероз не изменяет, класса.

Ага.

Точно.

Олимпиада еще в тот год была, мы ее по телевизору смотрели…

Хотя, может, – и раньше влюблялись, вот только мне об этом вопиющем факте ни фига ни разу не докладывали почему-то.

Сам же я в те прекрасные годы на эту тему, ну – совершенно не заморачивался.

Тайны плоти, разумеется, – влекли.

А вот загадочный мир высоких чувств и страстей проходил мимо меня.

И, мнится, – слава богу.

А то у меня и до этого страшного открытия с нервной системой не все хорошо было. Как у любого мальчика, искренне играющего в слова и словами, заставляя их выстраиваться совершенно особым и непрактичным, с точки зрения повседневной жизни, порядком.

А если б еще и любовь какая несчастная свалилась – все, сипец светлым и незамутненным никакой такой гадостью воспоминаниям о славном пионерском детстве.

Лучше сразу в концлагерь…

…Но тут – девушка сама открылась.

И – тоже рыжая, что характерно.

Видимо – судьба.

Какой у моей нынешней жены Машки естественный цвет волос, я уж и не помню, так часто она себе масть меняет. Но того вопиющего факта, что когда мы с ней познакомились, она была выкрашена в довольно радикальный рыжий цвет, это один хрен нисколечко даже не отменяет.

И еще, – до сих пор помню, как мне было обидно, когда я лет в семнадцать, перечитав бережно сшитое из страниц журнала «Москва» самопальное издание булгаковского «Мастера», с ужасом осознал, что Маргарита – вовсе не рыжая оторва, а как раз напротив, – самая настоящая и прилично ухоженная по социалистическим меркам брюнетка.

Даже плакал, кажется.

Точно, судьба.