Ага, попробуй тут не соври.

Не то что ночью ни на один флэт не впишут, так еще и портвейна не нальют, гады, сославшись на молодость и подсудность деяния.

А портвейна, врать не буду, хотелось.

Постоянно.

Почти так же сильно, как читать понимающему и благожелательно настроенному к сему непростому процессу человеку свои неловкие до поры до времени вирши. Больше хотелось только любви какой-нибудь из вечно трущихся неподалеку продвинутых окололитературных дамочек.

Ну, если не любви, так хотя бы просто потрахаться.

Совсем немало для учащегося играть словами школьника.

Кстати.

Именно за эти, несовершенные тогда, но уже действенные навыки «игры в слова», я должен быть благодарен судьбе: юношеских прыщей, ласково именуемых «хотюнчиками», у меня не было – ни тогда, ни после.

Никогда.

Принципиально.

Отродясь.

Большинство женщин и вправду любят ушами, я это, будучи не по годам прагматичным мальчиком, – очень быстро усвоил.

И – качественно.

Ну да, и – пользовался, разумеется.

Самым постыдным образом.

До сих пор при некоторых воспоминаниях даже и покраснеть немного хочется – ненадолго.

Бережному отношению к людям меня тогда жизнь, увы, – не обучала.

Зато потом…

…Ну да ладно.

Дуры эти бабы, конечно, – но их ведь все равно не переделаешь. А за сиську подержаться – уж очень хотелось.

До изнеможения.

Вот и хватал, что дают.

Ну а завистливых взглядов переполняемых гормонами ровесников и прочих, господи прости, одноклассников, – я предпочитал до поры до времени не замечать…

…Когда я впервые влюбился, почему-то не помню.

Кажется, это было в первом классе, причем очертания предмета обожания передо мной сейчас как в тумане.

Кажется, у нее были два хвоста и веснушки, причем хвосты были – пламенно рыжими. Кажется, ее звали Лена.